Сена стояла у свежей могилы в лесу. Земля ещё не успела осесть, а отец уже лежал там навсегда. Двенадцать лет, и вдруг - никого. Только тишина, сосны и маленькая коробка из-под старых кассет, которую он сунул ей в руки за три дня до смерти.

Внутри лежали семь видеокассет. На каждой аккуратная надпись маркером: «Сене. Смотри по порядку». Отец объяснил, что это не просто воспоминания. Это его голос, его советы, его правда о том, что случилось с миром. Вирус пришёл тихо, почти незаметно, а потом начал превращать людей в нечто среднее между человеком и зверем. Те, кто не умер сразу, стали другими. Опасными. И очень быстрыми.

Сена взяла первую кассету и пошла. Ей нужно было найти электричество, старый видеомагнитофон, безопасное место. Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Дороги заросли, в городах тихо выли собаки, а из окон иногда доносились звуки, от которых хотелось бежать без оглядки. Она научилась прятаться, драться палкой, бежать, когда бежать ещё можно. Кровь на одежде уже не отстирывалась, синяки стали привычными, а страх - просто фоном.

На шестой неделе она наткнулась на группу. Их было пятеро: трое мужчин, женщина и мальчик лет девяти. Они не стали стрелять сразу - это уже было чудом. Сена стояла, прижавшись спиной к дереву, с ножом в руке, пока они медленно подходили. Её заметили по крови. Много крови. И по тому, как она дышала - тяжело, но ровно, словно привыкла.

Они забрали её к себе. Маленький лагерь в бывшем доме культуры на краю посёлка. Там был генератор, тёплая печка, даже консервы с персиками. Сена впервые за долгое время поела горячее. Её осмотрели. Нашли шрам на предплечье - аккуратный, почти хирургический. И поняли, что это не обычная рана.

Оказалось, что в её крови есть нечто, чего нет больше ни у кого. Антивирус. Не лекарство в привычном смысле, а что-то вроде живого щита. Он защищает её от заражения. Но платит за это страшную цену - память. С каждым разом, когда организм борется, кусочки прошлого исчезают. Иногда имена. Иногда лица. Иногда - самое важное.

Отец знал. Поэтому и записал семь кассет. На них всё: как вирус появился, почему именно она оказалась носителем, что нужно сделать, чтобы антивирус передать дальше. И главное - кто она такая на самом деле. Потому что каждый новый провал памяти стирает это знание. А без него люди вокруг просто не поймут, зачем её беречь. Зачем слушать. Зачем рисковать собой ради девочки, которая завтра может забыть их имена.

Она уже потеряла две кассеты. Одна осталась в сгоревшем доме, другая - в рюкзаке, который утащил заражённый. Теперь в живых четыре. И каждая следующая - как последний шанс. Сена смотрит их снова и снова, когда удаётся найти рабочую технику. Слушает голос отца, записывает на бумажках ключевые фразы, рисует схемы. Боится, что однажды откроет глаза и не вспомнит, зачем вообще держит в руках эту потрёпанную тетрадь.

Иногда по ночам она просыпается от собственного крика. Не от кошмара, а от пустоты внутри. Словно кто-то вырвал кусок её самой. И каждый раз она бежит проверять: кассеты на месте? Тетрадь на месте? Люди вокруг ещё доверяют ей?

Они пока доверяют. Но она видит, как смотрят. Как переглядываются, когда она вдруг замолкает посреди разговора и смотрит в одну точку. Как считают дни до того момента, когда она забудет главное - тот самый день, когда отец сделал ей укол. Тот самый укол, который дал человечеству последний шанс.

Сена не знает, сколько у неё осталось попыток. Может, три. Может, одна. Но она точно знает одно: если следующая потеря памяти случится в самый важный момент - когда придётся решать, кому передать антивирус, - то всё закончится. Не потому что она слабая. А потому что некому будет напомнить ей, кто она.

Поэтому она идёт дальше. С кассетами в рюкзаке, с ножом на поясе и с голосом отца в голове. Пока он ещё там. Пока она ещё помнит, зачем живёт.