Ю Ман-су всю жизнь посвятил бумажной промышленности. Двадцать пять лет он приходил на завод раньше всех, знал каждую машину, каждую тонкость производства. Его уважали, ценили, называли профессионалом высшей пробы. Дома тоже всё складывалось хорошо: он выкупил старый отцовский дом за городом, своими руками привёл его в порядок, сделал уютным и тёплым. Жена, дети, вечерние посиделки на веранде - казалось, жизнь удалась, можно спокойно состариться в этом ритме.

А потом всё рухнуло за один день. Ему просто сказали, что компания сокращает штат. Кризис, мол, ничего личного. Ман-су сначала даже не поверил. Думал, позвонят через неделю, попросят вернуться. Но телефон молчал. Месяц, два, три. Резюме, собеседования, отказы - один за другим. Везде одно и то же: «Вы прекрасный специалист, но мы ищем человека помоложе» или «У нас уже есть кандидат». Возраст, оказывается, стал главным врагом.

Денег становилось всё меньше. Счета копились, банк начал присылать не самые вежливые напоминания. Дом, в который было вложено столько сил и любви, теперь висел дамокловым мечом. Ещё пара просроченных платежей - и его заберут. Ман-су смотрел на спящих детей и понимал, что теряет не просто крышу над головой. Он терял смысл всего, что делал последние четверть века.

В какой-то момент в голове родилась дикая, невозможная мысль. В одной крупной компании объявили конкурс на место, о котором он мечтал ещё лет десять назад. Там требовался именно такой человек, как он: с огромным опытом, знанием отрасли от и до. Но конкуренция оказалась сумасшедшей. Десятки таких же, как он, - грамотных, опытных, отчаявшихся. Все с идеальными резюме. Все без работы.

Ман-су долго отгонял от себя эту мысль. Убеждал себя, что это безумие, что он не такой человек. Но каждый вечер, лёжа без сна, он возвращался к одному и тому же вопросу: а что, если убрать конкурентов? Не всех, конечно. Только самых сильных. Тех, кто точно пройдёт дальше него. Тех, кто заберёт последнее, что у него осталось.

Он начал присматриваться к этим людям. Читал их профили в интернете, находил старые фотографии, узнавал, где они живут, куда ходят по утрам. Всё делал аккуратно, незаметно. Сам удивлялся, как легко у него это получается. Словно внутри всегда жил кто-то другой - холодный, расчётливый, готовый на всё ради семьи.

Теперь каждое утро он просыпался с тяжестью в груди. Но отступать было уже поздно. Он понимал, что перешёл черту, из-за которой нет возврата. И всё-таки продолжал идти вперёд - потому что другого выхода просто не видел.

Иногда, глядя на себя в зеркало, он спрашивал: «Кто ты теперь?» Ответа не было. Только усталые глаза и тишина в доме, который он так отчаянно пытался спасти.